1. Май-Сентябрь. Часть 2: Темная лошадка


    Дата: 1/2/2014, Категории: Классика, Потеря девственности, Романтика, Случай, Автор: Человекус, Рейтинг: 7.2

    — Я тебя уволю, — сказал директор, глядя в потолок.— Кого уволишь: меня или люстру?— Паясничаем? — пожаловался директор потолку. — Опять? В универе паясничал, тут паясничаешь...— Сме-е-е-ейся, па-я-я-яц!... — завел Колосков.— Прекратить!!! — директор шваркнул бумагами по столу и повернул розовое лицо к Колоскову. — Ты в кабинете директора! Я твой начальник! Изволь называть меня по имени-отчеству и на вы!— Слушаюсь, Мирзакарим Абдуллаевич, — чинно отозвался Колосков.— Так! Если ты думаешь, что я шучу, то ты допрыгаешься! Я тебя, умника, взял сюда не для того, чтобы ты тут умничал! Сегодня же сходил и проголосовал за «Свободу Выбора», понял? Будет тут еще нам портить отношения со спонсором!... Понял или нет?Колосков молчал.— Понял или нет?!Колосков помолчал еще. Потом встал.— Авдантил Дормидонтович. Ваше высокоуважательство... Можешь реагировать на это так, как тебе позволяют твои возможности большого человека. Не могу лишить тебя такого удовольствия. Не скучай без меня.Он развернулся и вышел из кабинета, налетев за дверью на чье-то плечо.— Ой-ей-ей! — заголосило плечо.Чертыхнувшись, Колосков поправил очки.— Лопахина! Ты что, баррикадой тут нанялась, что ли?— Алексей Па-алыч! Чуть не убили, блин...— Блин — это то, что из меня получилось, когда я на тебя наткнулся. Подслушивать нехорошо!— Я не подслушивала! Я... А вас что, увольняют?— Вот ты сходи, Лопахина, к нашему Зевсу Перуновичу, и повлияй на него, чтобы он не выставил меня под зад коленом. У тебя же ко мне ...
    симпатия...Лопахина таращила на него черные глаза. Колосков скрипнул зубами и метнулся по лестнице.«До урока десять минут. Успею курнуть, выветрить психи из головы... Черт, а ведь это, наверно, последний мой урок в этой школе...»***На уроке он был саркастичен, как никогда. Народ притих, чувствуя, что историк не в своей тарелке. Лопахиной не было, и Колосков уже успел озвучить несколько остроумных предположений по этому поводу, когда она наконец заявилась в класс, поникшая, как сдутый мячик.— Что, Лопахина, заседание тайной ложи затянулось? Решение по третьей мировой успели принять? Давай садись уже...Она молча села, глядя в пол. Колосков удивился:— Чудеса. Лопахина не кусается. Шось сдохло в лici, как говорят в Полтаве... Так. Ладно, орки, ушки на макушки, перья в копыта — и пишем: «Основные причины промышленной революции в Англии...»Женька Лопахина была совершенно невыносимой девицей. Колосков так и называл ее — «моя Невыносимка». Она вечно маячила перед носом, вечно что-то вопила, изрекала, вытворяла, ее всегда было слишком много, и Колоскову приходилось думать о ней больше, чем о других. Он предпочел бы, чтобы ее не было. Невыносимка была его головной болью, выедала ему мозг, как маленький красивый вампир, и Колосков держал ее на вечной двойке по поведению. Удивительно, но при этом она умудрялась хорошо учиться.Она была красива, Колосков не мог не признать этого, — но внутренне сопротивлялся ее красоте, не соглашался с ней, потому что не мог допустить у противника серьезных ...
«1234...1011»